Мы привыкли говорить о голодоморе в хронологических границах 1932—1933 г. г. Однако хронология голода на Украине более сложная. Эту трагедию для Украины можно было уже предусматривать в 1925 году, когда XIV съезд большевистской партии взял курс на индустриализацию. Она должна была осуществляться за счет села, для чего и было провозглашено несоответствие цен на промышленные и сельскохозяйственные товары. За подсчетами советских экономистов через искусственно установленную разность цен на товары промышленности и сельского хозяйства с целью выкачать деньги на развитие индустрии, главным образом России, украинское крестьянство теряло ежегодно 300 миллионов золотых довоенных карбованцев, которое составляло 20 карбованцев на десятину посевной площади. Другими словами: если украинский крестьянин к первой мировой войне мог приобрести какой-либо промышленное изделие за 1 пуд, то теперь должен был отдавать за то же 4-5 пудов хлеба.
Швейцарская "Journal de Geneve" вот таким образом комментировала дорожные заметки американского фермера Тома Кампбела, который был знаком с проблемами хлебозбора в СССР. "Пока украинец видит, что он работает на хозяина из Кремля, пока излишки, что он производит, конфискуются или покупаются по такой цене, которая не оправдывает лишнее усилие, пока даже успеху, что он имеет, завидуют, пока приобретение скота для работы автоматически его ставит в класс "кулаков", - конечно, он не будет идти к развитию продукции, ничто его к этому не будет подталкивать, наоборот, это все снижает все его возможности. Но сделайте крестьянина свободным, дайте ему легкий режим... капиталистический, когда клиент согласен платить за то, что он будет брать, когда продавец имеет право поставить свою цену, и вы увидите большое изменение. Элеваторы Одессы наполнятся снова, и украинское зерно снова поплывет через протоки к Европе, так, как предрекает Кампбел. И в Женеве рабочий будет покупать кило хлеба за 25 или 30 сантимов, как и перед войной, так как с интересными, в примерах Канады и Соединенных Штатов, со спекулятивными ценами, которые их диктуют большие американские хлебные комбинаты, столкнутся умеренные цены, которая их предложит крестьянин из Восточной Европы, который будет рад продать за заработок, который его так долго ему отнимали".
Но коммунистическая власть не собиралась делать украинского крестьянина свободным. Она даже в неурожайный 1928 год заставила его продать перед жатвой прошлогодние запасы по государственным ценам, которое обрекало украинских земледельцев на голод. Но факт голода Правительство УСРР признал лишь в ноябре, сообщая, что в Украине есть 76 неурожайных районов с 732.000 крестьянских хозяйств.
О положении украинских крестьян после неурожая 1928 года удостоверяет и письмо, опубликованное в "Трехзубые" 1929 p. - 4.16-17: "Херсонских людей наехало сюда к нам гибель, здесь зимуют много коней, а то и так с семействами наехали и зимуют здесь. Который явится сюда, то просто непохожий на мужчину, а на какое-то чучело. Рассказывают о своей жизни, что такая беда, хоть живыми закапывайся в землю; у кого была какая лошадь, повозка, молотилка, упряжь, ковры, дерюги все сюда к нам привозили на продажу. Хлеб совсем не уродил, а вымогательства непрестанные. У нас будто уродилось, но все одно не станет, так как каждый день ездят по домам наши заготовщики - и дай, дай хоть тресни и дай; молотить не разрешают, а молотое - высеивать, "ешь, мужло проклятое, с высевками". Это недавно один дядя высказался против этого, то его сейчас арестовано, а он сказал им: судите меня, высылайте куда хотите, только не туда, где люди свободой не пользуются, такой, как это мы в СССР. Хлеб, который уродил теперь, власть забрала, и на семена не оставила, а обещает выдать нам какое-то чистосортное; люди приезжие купили себе здесь хлеба домой для семей, пуда по два, по три, то пишут, что в Знаменке в них отобрали тот хлеб; не разрешает власть провозить ниоткуда хлеба и сама не дает голодающим, просто хоть пропадай. При том единоверным земледельцам не дают, а загоняют силой в коммуну, а в коммуне кто пробудет и вырвется, то проклинает на чем мир стоит того, кто эту коммуну и советскую изобразит выдумал".
Относительно помощи голодающим, — отмечал Глава ВУЦВКу Украины Петровський в декабре 1928 года, — мы рассчитывали, что на эту цель надо ассигновать 67 млн. карб., тем не менее нам урезали до 42 млн. карб., но и это хотят теперь урезать и не прибавить еще 5 млн. карб., о которых говорил тов. Порайко".
Украинская власть вынужденная была при таких условиях быть организатором голода, своего народа, поскольку не могла сама утверждать даже свой бюджет.
Тогда же тот же Петровский констатировал, что со своим 30-миллионным населением Украина за богатствами "почти равняется Франции, а бюджет ее подобный бюджету Московского Совета - даже 500 млн. не доходит", тяжело воспринимать это признание высочайшего должностного лица якобы "самостоятельной" УСРР, но и в самом деле, выращивая хлеб, Украина оставалась без него, обрекая своих граждан на очередной голодомор. А он, Петровский, успокаивал себя и своих соратников тем, что, дескать, за "царизма такое бедствие приводило к большей смертности сельского населения".